Наука Казахстана: финансирование, исследования, проблемы и результаты
12 Апреля 2022 09:47

Наука Казахстана: финансирование, исследования, проблемы и результаты

НУР-СУЛТАН. КАЗИНФОРМ - В 2019 году Глава государства поручил повысить вклад науки в развитие страны и принять программный документ. В 2020 году были внесены поправки в Закон РК «О науке», которые решили наиболее актуальные проблемы научного сообщества страны. Какие изменения последовали, каких результатов можно ожидать и когда, читайте в интервью председателя Комитета науки МОН РК Жанны Курмангалиевой аналитическому обозревателю МИА «Казинформ».

- Жанна Дулатовна, в своем Послании народу Казахстана от 1 сентября 2020 года Глава государства дал целый ряд поручений, связанных с решением проблем науки и повышением ее вклада в развитие страны. С этого дня была открыта новая страница для отечественной науки. И чтобы понять, насколько фундаментальными станут изменения, необходимо обозначить, на каком уровне развития находится наука в данный момент. Расскажите, чего добилась отечественные ученые за последнее десятилетие?

- Есть все основания утверждать, что самым большим достижением последнего десятилетия, которое касается главной ценности – здоровья и безопасности людей, стала разработка казахстанской вакцины QazVac. Это достижение отражает уровень отечественной науки и ее потенциал на сегодняшний день.

Сегодня Казахстан входит в число стран, а их менее десятка, которые производят собственную вакцину. Есть такое выражение: «Вдвойне помог тот, кто помог вовремя». Казахстанская вакцина QazVac была разработана в кратчайшие сроки, пройдя весь путь от доклинических и клинических испытаний до массового производства в соответствии с международными стандартами.

Кейс с вакциной важен не только потому, что мы получили успешную научную разработку, которая сразу же приобрела прикладной характер и повлияла на эпидемиологическую ситуацию в стране, но еще и потому что, пройдя многие процессы, впервые мы отладили и внедрили практики, важные для будущего всей науки.

Взять, например, вопрос публикационной активности. Разумеется, мы не считаем публикацию в научном журнале, индексируемом в ведущих международных базах данных, единственным критерием результативности науки, но то, что она непременно должна быть, очевидно сегодня всем. Вы, наверное, помните, сколько было баталий, пока не была опубликована статья разработчика нашей вакцины в журнале с очень высоким рейтингом семейства Lancet, которая сняла все вопросы. (Журналы семейства Lancet – издания, посвященные клиническим исследованиям – прим. ред.). Вообще вопросы публикации в научных журналах – это, по большому счету, вопрос не только признания научного достижения, но и закрепления, собственно, авторства за конкретным научным коллективом или ученым.

- Какие процессы удалось наладить в ходе разработки вакцины?

- Кейс производства вакцины действительно оказался очень важным, прежде всего, с точки зрения, применения новых инструментов финансирования науки. Например, до этого МОН не финансировал клинические исследования, хотя они носят сугубо научный характер. Считалось, что это исключительно прерогатива Министерства здравоохранения.

Теперь, благодаря тому, что этот путь был пройден однажды и достаточно успешно, мы сейчас имеем возможность финансировать клинические исследования, разрабатываемых нашими научными организациями и учеными новых лекарственных препаратов и технологий лечения.

Например, вы, наверное, уже видели в информационном поле сообщение о старте клинических исследований гидрогеля, разработанного Национальным центром биотехнологий НЦБ, который призван восстанавливать суставные хрящи.

А буквально скоро начинается научная программа профессора Доса Сарбасова, который является известным ученым в области биотехнологий и вернулся к нам из США. Под его руководством стартуют клинические исследования нового препарата против наиболее агрессивных видов раковой опухоли, в частности рака поджелудочной железы.

- С какими проблемами столкнулась научная отрасль в ходе утверждения вакцины?

- Конечно, кейс с вакциной, был очень полезен и с точки выявления пробелов в том, как организована отрасль. Например, в ходе реализации этой программы наиболее остро встали проблемы краткосрочности финансирования научных проектов и необходимости постоянной заработной платы ученым в рамках базового финансирования.

Было очевидно, что фундаментальные исследования, связанные с той же биологической безопасностью, требуют прямого внеконкурсного финансирования.

Эти вопросы ученые поднимали не один год. Но все это упиралось в базовый закон о науке. Однако, благодаря прямому поручению Главы государства, данному в Послании народу Казахстана 1 сентября 2021 года о необходимости срочного внесения изменений в закон, буквально за 2,5 месяца были разработаны и приняты поправки, которые решили эти проблемы.

Отмечу, что самым болезненным был вопрос заработной платы. Ученый мог получить зарплату только в одном случае: если выиграл конкурс. В базовое финансирование включались только расходы на содержание зданий и оплату труда технического и административного персонала. А конкурсы до 2020 года проходили раз в три года.

Благодаря почти двукратному росту финансирования науки только за последние два года МОН проведено 7 конкурсов. Если ранее ученый не добивался победы в конкурсе, он на три года был вынужден либо уходить из профессии, либо уезжать из страны и находить какие-то другие виды деятельности. Теперь ведущие ученые НИИ будут получать стабильную заработную плату вне зависимости от конкурсов.

Главная производительная сила науки - это ученый, его творческий потенциал. Убеждена, что любой работник науки должен быть достаточно мотивирован. И эта мотивация должна включать в себя и материальную составляющую, и моральную, когда статус ученого в обществе весьма высок, когда «грызть гранит науки» почетно, престижно и достойно вознаграждается. Отрадно, что это начинает воплощаться в реальности.

Недавно на заседании Республиканской бюджетной комиссии под председательством Премьер-министра РК была поддержана дополнительная потребность в базовом финансировании науки на 2,5 млрд тенге. Это как раз средства на заработную плату более 1200 ведущих ученых 74-х НИИ, относящихся к десяти госорганам, которая будет выплачиваться вне конкурсных процедур в рамках базового финансирования.

Результаты научных исследований в значительной мере обуславливаются качеством имеющейся научной инфраструктуры, сертифицированных лабораторий, наличием оборудования, реагентов и т.д. С этой точки зрения предельно важно, что, начиная с 2020 года по поручению Президента страны Касыма-ЖомартаТокаева, начата материально-техническая модернизация научных организаций МОН. Приобретены более 800 наименований современного оборудования. Этот процесс продолжается. Также начался капитальный ремонт зданий двух институтов, построенных в 1987 году и ни разу после этого не обновленных.

- Давайте поговорим о самих исследованиях, которые у нас проводятся. Как поменялись подходы в их финансировании? Как отбираются научные проекты? И как принимаются решения о том, какие исследования сейчас в приоритете?

- Думаю, нужно начать с того, что существует несколько видов исследований, которые определяют их приоритетность, а значит и приоритетность их финансирования. Есть фундаментальные исследования, есть прикладные.

Фундаментальные исследования, результатом которых являются новые знания о мире, но их прикладной характер далеко не очевиден, практически во всем мире являются зоной ответственности государства.

Благодаря изменениям в закон, как раз и был отрегулирован вопрос финансирования НИИ, которые занимаются фундаментальными исследованиями. По предварительным расчетам, около четырех тысяч ученых будут получать не только заработную плату всей штатной численности, но и полное финансирование институтов вне конкурса.

Разумеется, порядок их финансирования также включает прохождение государственной научно-технической экспертизы и рассмотрение на заседаниях Национальных научных советов.

В числе НИИ, которые будут получать прямое финансирование, институты социогуманитарного направления, разработки которых не имеют перспектив коммерциализации, но имеют очень важное значение для укрепления общенациональной идентичности.

Что касается того, кто принимает решения о финансировании, то эта практика соответствует мировому опыту: решения принимают не чиновники, а сами ученые, входящие в Национальные научные советы (ННС). На сегодня у нас работает 10 ННС. По закону, Комитет науки равно как и другие госорганы, выполняют решения ННС, которые обязательны к исполнению.

Кстати, с 2020 года работа ННС тоже была кардинально трансформирована. Во-первых, состав ННС формируется на четких критериях, основанных на наукометрических данных. Составы 10 ННС в 2020 году были обновлены на 85%.

Во-вторых, были исключены или минимизированы любые возможные конфликты интересов, в частности членами ННС не могут являться руководители НИИ и вузов. Член ННС не может там пребывать более двух сроков подряд. Он должен соблюдать Этический кодекс, нарушение которого влечет исключение из состава совета. В-третьих, заседания ННС проходят в прямом эфире. Введено открытое голосование.

В-четвертых, повышено представительство ученых в ННС.

Представители же бизнеса перейдут в новый отдельный ННС по коммерциализации результатов научно-технической деятельности. Очевидно, что для отбора проектов, имеющих перспективы коммерциализации и по которым уже достигнуты результаты, нужен совсем другой набор компетенций. Это должны быть маркетологи, банкиры, инвесторы, недропользователи, представители бизнеса, то есть люди, которые реально владеют производством, основанным на науке. Люди, которые занимаются наукоемким бизнесом, которые понимают толк в инвестициях в НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы). Конечно, в этих составах присутствуют и ученые, но только те, что могли состояться благодаря своей научной деятельности в бизнесе и внести свой вклад в развитие экономики страны.

- А как бизнес присутствует в финансировании науки?

- Изначально, когда прописывались нормы в закон, предполагалось, что, как и во всем мире бизнес будет инвестировать в научные проекты и НИОКР. Однако, на сегодня, в силу сложившихся объективных и субъективных причин, наука финансируется в основном из республиканского бюджета. Доля частного софинансирования в проектах Фонда науки, который финансирует коммерциализацию более 100 исследований в данный момент, не превышает 15%.

- Что нужно, чтобы представители бизнеса вкладывались в науку?

- Планка, которую нужно достичь к 2025 году - 1% от ВВП на НИОКР - не из легких. И для того, чтобы бизнес пришел в НИОКР, разумеется, должна быть выстроена система государственного стимулирования в виде преференций, «длинных кредитов», в виде институциональной поддержки, разветвленной сети бизнес-инкубаторов, венчурных институтов, поддерживающих стартап проекты. В целом, должна быть выстроена Национальная инновационная система. И это - работа не столько и не только МОН. Это - дело всех отраслевых госорганов, местной власти, науки, бизнеса.

Вы знаете, что межотраслевая координация инновационного развития - в компетенции МЦРИАП. Сегодня мы вместе реализуем Нацпроект «Технологический рывок за счет цифровизации, науки и инновации». Вместе пытаемся выстроить полный круг от научной идеи до инноваций и массового производства. Это целая экосистема, создание которой с предусмотрено в обозначенном Национальном проекте до 2025 года.

- То есть, для того, чтобы бизнес пришел в науку, нужно чтобы ему это было интересно?

- Непременно. Дело в том, что это действительно было бы выгодно для бизнеса и с точки зрения нахождения актуальных решений, и с точки зрения выгодности вложений, которые потом окупятся. Вообще за границей двигателем прикладной науки выступает бизнес. Исследования проводят практически все университеты, а бизнес выбирает исследовательскую команду, и предоставляет средства и условия. И если даже «выстрелит» один проект из десятков или сотни, это сулит немалые выгоды.

Самым сложным сейчас является процесс определения потребностей отраслей в научных решениях. Отмечу, что на четкое определение научно-технических задач, реализуемых ныне 59 программ, нам потребовалось более года. А сколько было проведено экспертных встреч, обсуждений, «мозговых штурмов». Но нам удалось выкристаллизовать потребности отраслей, а значит именно то, что даст вклад в экономическое развитие страны после реализации этих программ.

- Какие исследования сейчас проводятся в Казахстане?

- Приоритетными направлениями науки являются: рациональное использование водных ресурсов, животного и растительного мира, экология; геология, добыча и переработка минерального и углеводородного сырья, новые материалы, технологии, безопасные изделия и конструкции; энергетика и машиностроение; информационные, коммуникационные и космические технологии; научные исследования в области естественных наук; наука о жизни и здоровье; исследования в области образования и науки; исследования в области социальных и гуманитарных наук; устойчивое развитие АПК и безопасность сельскохозяйственной продукции; национальная безопасность и оборона.

- Говоря об экономическом вкладе, сейчас очень многие задают этот вопрос. Финансирование увеличено, а каков результат?

- Позвольте ответить вам на простом примере гидрогеля, о котором мы говорили выше. Для того, чтобы казахстанцы начали получать эту услугу и лечить свои суставы, подчеркну уже разработанным гидрогелем, а на это тоже ушел не один год ранее, нужно минимум 3 года. И это в том случае, если все будет идти на высоких скоростях, при «ручном управлении».

Судите сами: до конца этого года будут проходить объединенная 1 и 2 фазы клинических испытаний. Здесь торопиться нельзя, так как речь идет о здоровье людей. После клинических исследований нужно минимум полгода проводить 3 и 4 фазу и не на 28 пациентах как сейчас, а на выборке в 800-1000 человек. И это, если деньги на 3-4 фазу будут выделены моментально без проволочек.

После этого еще 2-3 месяца нужны для обработки данных исследований, а это сотни страниц. Далее эти данные передают в Национальный центр сертификации лекарственных препаратов и изделий (НЦЭЛС), который будет их рассматривать в лучшем случае 2-3 месяца. Не потому что они будут медлить, а потому что нужно изучить абсолютно все нюансы, результаты каждого пациента, все побочные явления, так как это касается безопасности людей.

После разрешения НЦЭЛС, можно начать производство, параллельно решая вопросы стоимости и объема бюджета на данный вид услуг в рамках ГОБМП. И болея всеми фибрами души за этот проект, а я «болею» за любую перспективную разработку наших ученых, я объективно понимаю, что раньше 2025 года он не появится в списке медуслуг по квоте. И как же прикажете отвечать на довольно частый вопрос: «В 2021 году ученым дали большие деньги. Где отдача, где вклад в экономику, где продукция?».

Мы зачастую не разделяем науку и инновации. Сейчас с науки спрашивают за инновации. Это правильно. Наука - один из основных источников, ресурсов инноваций. Но не единственный.

В 2019 году мы достигли «дна» финансирования НИОКР в виде 0,12% от ВВП. Если в мире две трети затрат на НИОКР несут частные корпорации, то у нас эта нагрузка возложена исключительно на республиканский бюджет. Реальный сектор не знает возможности наших ученых, научные организации не всегда понимают и учитывают потребности реального сектора. Время удовлетворения любопытства за счет налогоплательщика безвозвратно кануло. Нужны реальные результаты, отдача от каждого вложенного тенге. К сожалению, это понимание еще не приобрело массовый характер.

У акиматов наука также не в приоритете, хотя она могла бы быть привлечена к решению многих проблем развития территорий. Большой бизнес в лице недропользователей только-только определяется с вопросом об 1% на НИОКР. И скажем честно, пока экономика носит преимущественно сырьевой характер, потребность в значительных инвестициях в научные исследования у большей части крупного бизнеса, маловероятна. Малый и средний бизнес не имеет достаточных ресурсов и стимулов для наукоемкости.

У нас всего 22 тысячи ученых. Большинство научных коллективов и ученых стали более или менее стабильно финансироваться, работать не как сезонные рабочие от конкурса к конкурсу, а с осторожным оптимизмом в последние 2-3 года. И уже мы видим, что публикации в самых топовых научных журналах, индексируемых в ведущих международных базах данных, возросли почти наполовину! На 47%!

У нас есть ученые, статьи которых из года в год входят в 1% самых цитируемых в своей предметной области. Значительно возросло число проектов прикладного характера, особенно по техническим направлениям, инжинирингу.

В целом, на сегодня МОН финансируются 1160 научных исследований в рамках грантов и 59 научно-технических программ, направленных на решение конкретных отраслевых и стратегических проблем.

Наука – это высокорискованный вид деятельности без гарантированного результата. Но это не означает, что мы не ставим вопрос о результативности. Самое главное - повышение вклада науки в развитие Казахстана. Такую задачу перед отечественной наукой обозначил Президент страны. Таково требование времени. Уверена, что казахстанским ученым это по силам.

- Спасибо за интервью!


Рабига Нурбай
Новости по теме

Лента новостей

Тенденции

Архив